Rambler's Top100 Старый театр - Пресса2

 

«Романтики»
Пиф-паф, ой-ой-ой!
Романтизм и пиротехника - таковы были слагаемые театрального волшебства.
Не поделка, не суррогат - волшебство театрального искусства.  Спектакль  режиссерски и актерски сделан, причем интересно, с воображением.

Нужно обладать им, чтобы пренебречь ключевой ростановской ремаркой: «Сцена разгорожена на две половины старой каменной стеной...» Поставь стену таким образом, и вот уже мизансцены предопределены, и вот уже эти «Романтики» похожи на «Романтиков» в других театрах, например в северодвинском (1992 год). Режиссер Карен Нерсисян поставил стену по диагонали сцены, и «второй половины» просто не стало. В этом, кроме воображения, чувствуются авторские амбиции режиссера.

Не больше церемонится он и с другой ключевой ремаркой: «Действие происходит где угодно, лишь бы костюмы были красивы». В начале спектакля, на тайном свидании Сильветы и Персине, где они, щека к щеке, при лунном свете, вчитываются в «Ромео и Джульетту» и, конечно, уподобляют себя знаменитым влюбленным, - во что они одеты? Какое-то несуразное ночное белье, - видимо, убежали из постелей. Во что одет Персине во втором акте, в день свадьбы? Опять же несуразный, мешковатый фрачишко. Не хватило денег на красивые костюмы? Скорее их специально пошили смешными, и это связано с сердцевиной, темой «Романтиков».

В пьесе Ростана много иронии. И что же, он насмешничает над своими героями, над их романтическими порывами? Автор «Сирано де Бержерака»? Не верится. Похоже, не поверил и Карен Нерсисян. Во втором акте он поставил болезненно нервную сцену: Персине узнает, что похищение Сильветы было похищением в кавычках, что их отцы их разыграли, с тем чтобы поженить наконец. Вся сцена - подъем на эмоциональный Монблан, от счастливого неведения героя к бешенству, излившемуся в африканском прыжке и крике: «Мы были куклами, которые в руках смеющихся отцов усердно танцевали!»

А затем появляется Страфорель, мнимый похититель. Персине бросается на него, но безуспешно. Яростно колотит фраком по сцене, вздымая клубы конфетти, оставшегося после «похищения». Гневная вспышка гаснет, и лицо у Персине такое, какое бывает, когда уже нету сил плакать. Но вот снова накатило, и он исступленно и смешно клянется мстить и «похищать танцовщиц из балета».

Какая боль! Боль настоящая, не из песенки. У человека отнимают то, с чем он не может расстаться. Согласно спектаклю, романтизм - это миропонимание, укорененное в сердце. Изъять его - разорвать сердце. И вместе с тем романтизм находится в противоречии с повседневностью, которое делает романтиков смешными. Тонкую и драматичную природу ростановской иронии показал зрителям московский театр.

В финале спектакля Персине, Сильвету и их родителей фотографирует Страфорель - старым таким аппаратом на треноге. Вырывается облачко дыма, и герои провожают его глазами. Романтики не расстались с романтизмом, но утратили некоторые иллюзии. Улетает облачко иллюзий...

Вообще, пиротехнических эффектов было много, а сцена похищения на них построена. Там стреляла пушка, летели огненные искры фейерверка и конфетти из хлопушек. Пиф-паф! Наивная театральная магия. Но благодаря ей из зрительного зала окончательно ушел негатив, связанный с задержкой представления.

Андрей НЕФЕДОВ, Вечерний Северодвинск / 2004 г. / Декабрь / 07 /

<<Назад

 

 

Copyright: Оф. сайт "Старый театр" ©2007
Design:
little admin


Авторские права на размещенные материалы принадлежат их владельцам.
При использовании эксклюзивных материалов сайта ссылка на источник обязательна!